По данным Всемирной организации здравоохранения, более 50 млн людей в мире страдают эпилепсией [1]. По официальным данным Росстата и Министерства здравоохранения Российской Федерации (РФ), распространенность эпилепсии составляет 243 случая на 100 тыс. населения [2]. Общее количество зарегистрированных в РФ пациентов с эпилепсией на 2020 г. достигло 366 тыс. человек, из которых 37% – дети и подростки до 18 лет [3]. По данным А.С. Романова и др., общие ежегодные затраты на лечение эпилепсии в РФ в расчете на 1 пациента составляют порядка 20% от размера внутреннего валового продукта на душу населения [3].

Эпилепсия характеризуется более высоким уровнем преждевременной смертности пациентов, чем в общей популяции, что косвенно увеличивает экономические потери [4]. Повышенные показатели смертности у больных эпилепсией сопряжены с риском получения травм во время эпилептических приступов [5], синдромом внезапной смерти при эпилепсии [6–8], а также развитием метаболических нежелательных реакций (НР), возникающих при приеме противоэпилептических препаратов (ПЭП) [9][10]. Риск появления метаболических НР возрастает в зависимости от продолжительности противоэпилептической терапии, что представляется важным, поскольку около 60% пациентов с эпилепсией принимают ПЭП длительно, иногда в течение всей жизни [1].

Метаболический синдром, индуцированный приемом ПЭП (ПЭП-МетС), является вторичным метаболическим расстройством, соответствующим актуальным критериям Adult Treatment Panel III (ATP III) [11] или Международной федерации диабета (англ. International Diabetes Federation, IDF) [12]. Он проявляется у пациентов, принимающих ПЭП в течение 3 мес и более, и ассоциирован с кластером метаболических расстройств, включая абдоминальное ожирение, высокое артериальное давление (АД), гипергликемию, триглицеридемию, низкий уровень холестерина липопротеинов высокой плотности (ХС-ЛПВП) в сыворотке крови, и, как следствие, с повышенным риском развития сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) и сахарного диабета 2‑го типа (СД2) [13][14]. Исследования последних лет демонстрируют, что хотя бы одно из указанных метаболических расстройств имеют около 1/3 пациентов с эпилепсией, регулярно принимающих ПЭП [13]. Однако в немногочисленных работах, посвященных этой проблеме, преимущественно изучались отдельные симптомы (повышение веса, абдоминальное ожирение, артериальная гипертензия, СД2 и др.), но не ПЭП-МетС в целом [15][16].

Среди ПЭП наибольший риск развития МетС имеют препараты первой генерации, в т.ч. вальпроевая кислота (ВК) и ее соединения [17], карбамазепин [18] и фенитоин [19]. Одни ПЭП новых генераций обладают протективными свойствами в отношении МетС (например, ламотриджин (ЛТД), топирамат и фелбамат), другие оказывают противоречивые или недостаточно изученные эффекты в отношении ПЭП-МетС (например, леветирацетам (ЛЕВ), габапентин и окскарбазепин) или повышают риск развития отдельных доменов ПЭП-МетС, включая абдоминальное ожирение и системный воспалительный ответ (например, вигабатрин) [15].

При этом ВК, ЛЕВ и ЛТД являются одними из наиболее широко используемых ПЭП в клинической практике врачей неврологического и психиатрического профилей в РФ [20]. В частности, изменение пищевого поведения с избыточным потреблением высококалорийной пищи, увеличение веса и ПЭП-МетС, индуцированные приемом ВК и ее соединений, наблюдаются как в детской, так и во взрослой возрастных группах пациентов, страдающих эпилепсией [21]. В рандомизированной двойном слепом исследовании, проведенном V. Biton et al. [22], изучалось влияние применения ПЭП в режиме монотерапии на прибавку массы тела у 68 пациентов, принимавших ВК, и 65 пациентов, принимавших ЛТД. У 62% больных, применявших ВК в режиме монотерапии, наблюдалось увеличение массы тела более чем на 10% (6,5±4,6 кг) после 32 нед терапии, тогда как у пациентов, принимавших ЛТД, данный показатель оставался стабильным (0,8±5,9 кг) [22].

В основе развития ПЭП-МетС, предположительно, лежат негенетические (внешнесредовые), генетические и эпигенетические механизмы, этнические метаболические особенности, социально-бытовые и культуральные факторы, хотя их вклад изучен пока недостаточно [23][24]. Эпилептологам доступно лишь несколько смягчающих (снижение дозы ПЭП или замена на более безопасный в отношении МетС препарат) или альтернативных (оптимизация образа жизни, коррекция диеты) вариантов коррекции этой ПЭП-индуцированной НР [16], в то время как алгоритмы ее прогнозирования, профилактики и ранней диагностики нуждаются в разработке и валидизации.

Цель – изучение частоты встречаемости метаболических расстройств, индуцированных длительным приемом ПЭП различных генераций в режимах монотерапии и политерапии, у взрослых пациентов с эпилепсией.

Проведено пилотное одноцентровое открытое обсервационное клиническое кросс-секционное (поперечное) сравнительное исследование на базе института персонализированной психиатрии и неврологии и 7‑го отделения лечения экзогенно-органических психических заболеваний и эпилепсии ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и неврологии им. В.М. Бехтерева» Минздрава России в период с 27 января по 16 июня 2025 г.

Использовали следующие критерии включения:

– европеоидная раса;

– граждане РФ;

– возраст ≥18 лет;

– установленный диагноз эпилепсии на основании клинической характеристики приступов, данных электроэнцефалографии и магнитно-резонансной томографии головного мозга (для основной группы);

– прием ВК, ЛТД, ЛЕВ (в режиме монотерапии и политерапии) в течение ≥12 мес (для основной группы).

Критериями исключения служили:

– детский и подростковый возраст (<18 лет);

– отказ от участия в исследовании;

– острые или обостренные хронические неврологические, психиатрические и соматические заболевания, в т.ч. требующие назначения дополнительных лекарственных средств, влияющих на метаболизм ПЭП (ВК, ЛЕВ, ЛТД);

– острые инфекционные заболевания;

– хронические инфекционные заболевания;

– злокачественные новообразования;

– беременность и лактация;

– одновременное применение двух или всех исследуемых ПЭП (ВК, ЛЕВ, ЛТД) длительностью более 6 мес каждый.

В общую выборку вошли 60 участников, включая 45 пациентов с эпилепсией (основная группа) и 15 клинически здоровых добровольцев, не страдающих эпилепсией и не принимающих ПЭП (контрольная группа). Средний возраст исследуемых составил 37,5±12,6 года. Противоэпилептическая терапия осуществлялась в средних терапевтических дозах в течение 12 мес и более.

Клинический диагноз эпилепсии был верифицирован эпилептологом у всех включенных в исследование пациентов на основании анамнестических, клинических, нейрофизиологических и нейрорадиологических данных. Диагноз классифицирован и сформулирован в соответствии с рекомендациями Международной Противоэпилептической Лиги (англ. International Ligue Against Epilepsy, ILAE) от 2017 и 2025 гг. [25][26] и российскими клиническими рекомендациями «Эпилепсия и эпилептический статус у взрослых и детей» от 2024 г.1

Пациентов основной группы (45 человек) распределили на три подгруппы (по 15 человек в каждой) в зависимости от основного ПЭП. Общая характеристика участников исследования, представленная в таблице 1, демонстрирует относительную однородность и сопоставимость исследуемых подгрупп пациентов с эпилепсией и контрольной группы.

Проводили клинический соматический и неврологический осмотры участников, антропометрию (измерение роста и массы тела на момент начала исследования с последующим расчетом индекса массы тела (ИМТ), измерение окружностей талии и бедер с расчетом индекса «талия/бедро» для определения типа распределения жировой массы). Оценивали анамнестические данные о наличии у участников нарушения толерантности к глюкозе, СД2 и артериальной гипертензии.

Изучали и учитывали фармакологический анамнез, включая: продолжительность противоэпилептической терапии, режим терапии (моно-/политерапия), дозу ПЭП, прием в анамнезе и на момент проведения исследования лекарственных средств из группы антидепрессантов [27] и антипсихотиков с извеcтным риском лекарственно-индуцированного МетС [28].

Исследовали доступные лабораторные биомаркеры МетС, включая сывороточные уровни глюкозы, С-реактивного белка (СРБ), общего холестерина (О-ХС), аланинаминотрансферазы (АЛТ), аспартатаминотрансферазы (АСТ) и общего билирубина в крови [15, 29].

Для определения наличия у участников исследования ПЭП-МетС использовали критерии, входящие в международное определение метаболического синдрома, разработанное IDF в 2023 г. [12]: наличие абдоминального ожирения (увеличение окружности талии) по сравнению с этническими нормами плюс любые два из следующих маркеров:

– уровень триглицеридов (ТГ) в сыворотке крови ≥150 мг/дл (1,7 ммоль/л) или специфическое лечение с применением ТГ;

– уровень ХС-ЛПВП в сыворотке крови <40 мг/дл (1,03 ммоль/л) у мужчин и <50 мг/дл (1,29 ммоль/л) у женщин или специфическое лечение этого нарушения липидного обмена;

– повышение систолического АД ≥130 мм рт. ст., повышение диастолического АД ≥85 мм рт. ст. или лечение ранее диагностированной артериальной гипертензии;

– уровень глюкозы в плазме крови натощак ≥100 мг/дл (5,6 ммоль/л);

– если ранее у пациента был диагностирован СД2, то рекомендовалось проведение теста на толерантность к глюкозе.

Поскольку все участники исследования являлись европеоидами, за этнический норматив окружности талии были приняты значения не более 94 см для мужчин и 80 см для женщин. При оценке наличия дислипидемии принималось значение сывороточных уровней О-ХС более 5,5 ммоль/л, поскольку не у всех пациентов и добровольцев имелись сведения о сывороточных уровнях ТГ и ХС-ЛПВП.

Статистический анализ данных проводили с использованием программы Jamovi версии 2.6.26. Применяли методы описательной статистики с оценкой на нормальность распределения с помощью критерия Шапиро–Уилка для выборок объемом до 60 элементов. В случае нормального распределения количественных показателей использовали средние арифметические значения (М) и стандартные отклонения (англ. standard deviation, SD) с проверкой на достоверность посредством дисперсионного анализа (англ. analysis of variance, ANOVA) и t-теста Стьюдента. При ненормальном распределении значений выборки для представления количественных показателей применяли значения медианы (Ме) и межквартильного расстояния (англ. interquartile range, IQR) между 25-м и 75-м квартилями c оценкой достоверности через Н-анализ Краскела–Уоллиса и U-тест Манна–Уитни. Категориальные данные описывали посредством абсолютных значений и процентных долей с проверкой на достоверность с помощью χ² Пирсона. Границы доверительного интервала (ДИ) принимали равными 95% при значении p<0,05.

В подгруппе ВК средняя продолжительность приема препарата составила 122±78,7 мес, средняя терапевтическая доза – 1220±420 мг/сут в режиме моно- (n=4; 26,7%), дуо- (n=9; 60%) и политерапии тремя и более ПЭП (n=2; 13,3%). При этом чаще всего дополнительными ПЭП являлись бензобарбитал (n=4; 26,7%), повышающий метаболизм ВК путем активации изоферментов CYP2C9 и CYP2C19 [30], и лакосамид (n=3; 20%), ингибирующий вспомогательный изофермент CYP2C19 цитохрома Р450 печени [31] (все частично участвуют в метаболизме ВК). Помимо препаратов ВК 2 пациента (20%) принимали антидепрессанты (сертралин и флуоксетин), а 1 пациент (6,7%) – антидепрессант (сертралин) и антипсихотик (хлорпромазин). Длительность приема указанной адъюватной психотропной терапии не превышала 3 мес, дозы не превышали средние суточные.

В подгруппе ЛТД средняя продолжительность приема препарата составила 31±17,7 мес, средняя терапевтическая доза – 260±84,9 мг/сут. В режиме монотерапии ЛТД принимали 8 (53,3%) пациентов, дуотерапии – 6 (40%), политерапии – 1 (6,7%). Дополнительными ПЭП в подгруппе ЛТД были бензобарбитал (n=2; 13,3%), габапентин (n=2; 13,3%) и ЛЕВ (n=2; 13,3%). Дополнительная терапия антидепрессантами (сертралин, тразодон, миртазапин, эсциталопрам) была назначена 7 (46,7%) пациентам. Длительность приема указанной адъюватной психотропной терапии не превышала 3 мес, дозы не превышали средние суточные.

В подгруппе ЛЕВ средняя продолжительность терапии составила 55±40,5 мес, средняя терапевтическая доза – 1567±522 мг/сут. Монотерапию ЛЕВ получал 1 (6,7%) пациент, дуотерапию – 11 (73,3%), политерапию – 3 (20%). Дополнительно к ЛЕВ назначались бензобарбитал (n=6; 40%), лакосамид (n=4; 26,7%) и ЛТД (n=4; 26,7%). Кроме того, 2 (13,3%) пациента получали антидепрессанты (флувоксамин эсциталопрам), а 1 (6,7%) из них также принимал антипсихотик (алимемазин). Длительность приема указанной адъюватной психотропной терапии не превышала 3 мес, дозы не превышали средние суточные.

Среди добровольцев контрольной группы 2 (13,3%) участника принимали антидепрессанты (тразодон и эсциталопрам). Длительность приема психотропной терапии не превышала 3 мес, дозы не превышали средние суточные.

Индекс массы тела

Наиболее значимым антропометрическим биомаркером ПЭП-МетС оказался ИМТ, который имел наибольшие показатели в подгруппе ВК (p=0,015) по сравнению с группой контроля. При сопоставлении подгрупп ЛТД и ЛЕВ между собой, а также этих подгрупп с группой контроля статистически значимых отличий по результатам дисперсионного анализа не найдено (p=0,697) (табл. 2).

В подгруппе ВК нормальную массу тела (согласно ИМТ) имели лишь 33,3% пациентов, в то время как в подгруппах ЛТД, ЛЕВ и в контрольной группе – 86,6%, 73,3% и 66,7% участников соответственно. Предожирение было диагностировано у 26,7% пациентов, принимающих ВК или ее соединения, у 6,7% больных, принимающих ЛТД, у 13,3% пациентов, принимающих ЛЕВ, и у 33,3% добровольцев (контрольная группа). Ожирение 1‑й степени отмечено у 40% пациентов из подгруппы ВК по сравнению с 6,7% в подгруппах ЛТД и ЛЕВ. Частота ожирения 2‑й степени в подгруппах ЛЕВ и ВК была сопоставимой (р>0,05) (см. табл. 2).

Окружности талии и бедер

Схожие данные получены при оценке окружности талии и бедер. При сравнении показателей у участников контрольной группы и подгрупп ПЭП новых генераций (ЛТД и ЛЕВ) методом ANOVA статистически значимых отличий (pталия = 0,320; pбедро = 0,106) не выявлено. Однако при попарном сравнении с использованием t-теста Стьюдента отличия подгруппы ВК и остальных подгрупп были достоверны (pталия = 0,048; pбедро = 0,024).

При оценке индекса «талия/бедро» показано, что промежуточный тип распределения жировой ткани имели 13,3% пациентов из подгруппы ВК, 53,3% – из подгруппы ЛТД, 40% – из подгруппы ЛЕВ и 40% из группы контроля. Гиноидный тип распределения жира выявлен у 46,7% больных, принимающих ВК и ЛЕВ, у 40% пациентов, получающих ЛТД, и у 33,3% участников группы контроля. Абдоминальный тип ожирения, который наиболее характерен для МетС, идентифицирован у 40% пациентов в подгруппе ВК, у 6,7% – в подгруппе ЛТД, у 13,3% в подгруппе ЛЕВ, у 26,7% – в контрольной группе. Таким образом, абдоминальное ожирение статистически значимо чаще имели пациенты, принимающие вальпроаты (p=0,046) (см. табл. 2).

Анамнестически установлено, что ни один из участников исследования не имел ранее установленного диагноза СД2. Однако в подгруппах ЛТД и ЛЕВ у 20% и 26,7% пациентов соответственно идентифицирован преддиабет или нарушение толерантности к глюкозе.

Артериальное давление

Жалобы на повышение АД выше 130 мм рт. ст. предъявляли 73,3% пациентов из подгруппы ВК. При этом ранее установленный диагноз артериальной гипертензии имели 53,3% больных, в связи с чем они принимали гипотензивную терапию. Максимальное повышение АД на фоне терапии ВК в среднем достигало 157±17,6 мм рт. ст., «офисное» АД на момент исследования составило в среднем 120±14,8 мм рт. ст.

В подгруппе ЛТД повышение АД отмечали 66,7% пациентов и 33,3% имели ранее установленный диагноз артериальной гипертензии. В среднем максимальное значение АД в подгруппе ЛТД составило 162±22,1 мм рт. ст. при «офисном» значении 128±11,5 мм рт. ст.

Пациенты, принимающие ЛЕВ, жаловались на повышение АД в 53,3% случаев, а установленный диагноз артериальной гипертензии имели 33,3% больных при максимальном повышении АД до 152±22,2 мм рт. ст. и «офисном» АД 122±9,22 мм рт. ст.

В контрольной группе 26,7% участников исследования отмечали эпизодическое повышение АД при максимальных значениях в среднем до 146±14,3 мм рт. ст., но диагноз артериальной гипертензии не имел ни один из добровольцев («офисное» АД составило 120±12,1 мм рт. ст.).

При сравнении подгрупп пациентов с эпилепсией, принимающих ПЭП, по максимальному повышению АД статистически значимых отличий не выявлено (pANOVA = 0,406), но при попарном сравнении с контрольной группой получены статистически значимые отличия (pt-test = 0,038). Также статистически значимые межгрупповые различия отмечаны при оценке субъективных жалоб участников исследования на повышение АД (pχ² = 0,048).

При проведении дисперсионного анализа средних величин ANOVA статистически значимые межгрупповые различия выявлены при сравнении сывороточных уровней СРБ (p=0,01) и общего билирубина (p=0,017). Наиболее значимые различия отмечены при парном сравнении с использованием t-теста Стьюдента уровней СРБ в подгруппе ВК с подгруппами ЛТД (p=0,02) и группой контроля (p=0,006).

Статистически значимые различия (p=0,006) ПЭП-индуцированных изменений в липидном профиле пациентов с эпилепсией получены при проведении парных сравнений между подгруппами с использованием t-теста Стьюдента в виде более высоких значений сывороточного уровня О-ХС в подгруппе пациентов, принимающих ЛТД, по сравнению с добровольцами (контрольная группа).

При сравнении сывороточных уровней глюкозы, АЛТ и АСТ между подгруппами статистически значимых различий не выявлено (табл. 3).

Наличие ПЭП-МетС у пациентов оценивали в соответствии с вышеупомянутыми критериями IDF для МетС. Наибольшее количество пациентов, удовлетворяющих критериям IDF для ПЭП-МетС, отмечено в подгруппе ВК (40%). Подгруппы ПЭП новых генераций (ЛТД и ЛЕВ) соответствовали критериям ПЭП-МетС в 6,7% случаев в каждой. В контрольной группе этим критериям отвечали 13,3% участников. Оценка уровней достоверности методом χ² Пирсона показала статистически значимые различия (p=0,042) при сравнении результатов, представленных в таблице 4.

Данное исследование, а также более ранние работы [13–19][21][22] демонстрируют, что применение ПЭП, преимущественно первой генерации (в частности, ВК и ее соединений), ассоциировано с более высокой частотой развития ПЭП-МетС и его клинических доменов (абдоминальное ожирение, артериальная гипертензия и системное воспаление) [15][16].

Полученные результаты соотносятся с рядом ранее проведенных исследований МетС и системного воспаления у больных эпилепсией [18][33] и указывают на бо́льшую выраженность проявлений системного воспаления у пациентов, принимающих ПЭП первых генераций, нежели ПЭП новых поколений или у здоровых людей. Наиболее изученным и стандартизированным биомаркером воспаления является СРБ [32]. Так, высокие концентрации СРБ в крови служат прогностически значимыми биомаркерами дислипидемии, инсулинорезистентности, атеросклероза, артериальной гипертензии и иных ССЗ, коморбидных ПЭП-МетС [33]. Например, прием ВК и ее соединений индуцирует повышение уровней СРБ и провоспалительных интерлейкинов (ИЛ-1β, ИЛ-6 и ИЛ-5) у пациентов с эпилепсией, а ЛТД, напротив, снижает уровни СРБ и провоспалительного цитокина (фактора некроза опухоли альфа) в плазме крови [34]. Одно исследование продемонстрировало, что ЛЕВ оказывает противовоспалительное действие путем ингибирования ИЛ-1β в гиппокампе [35].

Несмотря на то что нами не было выявлено значимого повышения уровней О-ХС, некоторые ранее проведенные исследования продемонстрировали, что длительный прием ПЭП первой генерации влияет на липидный профиль сыворотки крови и может повышать риск развития атеросклероза и ассоциированных с ним ССЗ у пациентов с эпилепсией [15][19][36]. Ряд работ, посвященных этой проблеме, показывает, что ВК может повышать уровень ТГ, О-ХС и холестерина липопротеинов низкой плотности (ХС-ЛПНП), а также вызывать снижение уровня ХС-ЛПВП уже после 12 мес применения [37][38]. Клиническая выраженность дислипидемии и аномальные показатели липидов, в частности, зависят от фермент-индуцирующих свойств некоторых ПЭП, а также от влияния взаимоотягощающей гепатотоксичности при одновременном применении ВК и липиднормализующих лекарственных средств из группы статинов через нарушение механизма их бета-окисления в гепатоцитах [37]. Однако участники проведенного нами исследования гиполипидемические лекарственные средства не принимали.

Полученные данные о более низких плазменных концентрациях глюкозы натощак у пациентов подгруппы ВК по сравнению с остальными подгруппами также сопоставимы с данными ранее проведенных исследований, в которых ВК, несмотря на частое увеличение ИМТ, стимулировала секрецию инсулина бета-клетками островков Лангерганса поджелудочной железы [39].

К сожалению, эпилептологи (неврологи и психиатры), назначающие ПЭП пациентам с эпилепсией, часто имеют недостаточный уровень осведомленности о ранней диагностике и биомаркерах ПЭП-МетС [16][38]. В ходе нашего исследования показано, что в рутинной клинической практике у пациентов с эпилепсией, находящихся на длительной терапии ПЭП, редко исследуются показатели липидного обмена, такие как сывороточные уровни ТГ, ХС-ЛПВП и ХС-ЛПНП. Лабораторные исследования обычно ограничиваются уровнем О-ХС, что является недостаточным для диагностики ПЭП-МетС. В то же время значение своевременной диагностики и коррекции ПЭП-МетС обусловлено клиническими рисками и экономическими издержками (прямыми и непрямыми затратами), связанными с более высокими рисками развития и тяжелого течения ССЗ, СД2, инвалидизации и преждевременной смертности пациентов с эпилепсией [4][9]. Это объясняет важность повышения осведомленности и настороженности в отношении ПЭП-МетС у практикующих врачей, оказывающих медицинскую помощь больным эпилепсией.

Дополнительной проблемой ранней диагностики ПЭП-МетС является вариабельность биохимических маркеров в широком диапазоне в зависимости от влияния внешнесредовых факторов (например, климатогеографических, культуральных, пищевых), а также от возраста и пола пациентов с эпилепсией [23][40].

Потенциальными мероприятиями по преодолению рассматриваемой проблемы ПЭП-МетС могут быть:

– более широкое информирование эпилептологов (неврологов, психиатров) о клинических, антропометрических и лабораторных биомаркерах ПЭП-МетС для повышения их осведомленности и настороженности (тематические лекции, посвященные проблеме ПЭП-МетС, на курсах повышения квалификации, подготовка образовательных модулей в системе непрерывного медицинского образования);

– расширение необходимых лабораторных исследований, входящих в приказ Минздрава России от 24 декабря 2012 г. № 1541н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при эпилепсии» (зарегистрирован в Минюсте России 5 марта 2013 г. № 27456);

– динамический контроль показателей АД, ИМТ, окружностей талии и бедер, индекса «талия/бедро», лабораторных биомаркеров ПЭП-МетС не реже 1 раза в 6 мес у пациентов, длительно принимающих ПЭП (более 6 мес – группа высокого риска ПЭП-МетС).

Основными ограничениями данного пилотного исследования являлись малый объем общей выборки (n=60) и короткий период наблюдения (поперечный дизайн). Авторы допускают некоторое изменение полученных результатов при расширении объема выборки и продолжительности исследования. Дополнительным ограничением стало неполное соблюдение критериев IDF, предложенных для постановки диагноза ПЭП-МетС, поскольку не у всех участников настоящего исследования имелись данные о сывороточных уровнях ТГ и ХС-ЛПВП (эти биомаркеры не входили в протокол обследования пациентов, госпитализированных в стационар ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и неврологии им. В.М. Бехтерева» Минздрава России).

Частота встречаемости изученных ПЭП-индуцированных метаболических расстройств выше у пациентов, получающих препараты ВК, по сравнению с ЛТД и ЛЕВ. Однако рассмотренные лабораторные (биохимические) биомаркеры ПЭП-МетС не продемонстрировали своей клинической значимости, кроме СРБ. Это обусловливает необходимость поиска новых специфических и чувствительных биомаркеров ПЭП-МетС и внедрения их в реальную клиническую практику эпилептолога.

1. https://cr.minzdrav.gov.ru/view-cr/741_1.